Краткая история русских конфет

Рассказанная с помощью фантиков

Краткая история русских конфет

По фантикам от русского шоколада легко изучать вкусы граждан и историю страны: Петр Первый, гномы, пасхальные кролики, Ленин, пухлые девочки и Гагарин, которого не узнать.

В московском Музее истории русского шоколада хранятся тысячи таких оберток, а также розовые бархатные бонбоньерки, ноты шоколадного вальса, книги с дореволюционными рецептами и тонкий фарфор.

Мы отправились в музей, чтобы разобраться в истории русского шоколада, но он оказался временно закрыт, и с одним из его основателей, Марией Головкиной, пришлось встречаться в полевых условиях — на фабрике «Злата Розман», где Мария в свободное от чтения лекций и музейных экскурсий время готовит шоколад по бельгийской технологии, но с соблюдением строгих советских ГОСТов.

Дальше — ее рассказ.

В Россию шоколад попал при Петре Первом. Он был жидким, очень дорогим, и первое время его пили только на петровских ассамблеях. Довольно быстро дворцы стали оборудовать специальными комнатами для приготовления шоколада, была даже придумана должность кофешенк — человек, ответственный за шоколад, чай и кофе при царском дворе.

Затем шоколад постепенно вышел за дворцовые пределы, и уже в конце XVIII века им торговали уличные лоточницы. Спустя время по всей России стали открываться кофейни, где люди пили горячий шоколад и обсуждали новости. Кроме открыток с изображением этих старых кофеен, других сведений у нас пока нет, собираются по крупинкам. Найти рецепты того периода пока не получается, у нас есть рецепты более поздние — конца XIX века, когда по всей стране уже производили плитки и конфеты.

В 1914 году в Санкт-Петербурге было 170 кондитерских шоколадных производств, в Москве — 213, а по всей России — более 600. Главным достижением кондитерские фабрики считали получение титула «поставщик двора Его Императорского Величества» и возможность рисовать на своей продукции двуглавого орла. Номинацию присуждали дважды в год — перед Пасхой и под Рождество. Давали ее за заслуги и за качество, а если оно падало, то номинацию отнимали; по наследству она не передавалась. В основном поставщиками императорского двора были кондитеры, жившие в России, исключением стал один француз — Антуан Рюмпельмайер, который придумал пирожное «Монблан» и кормил шоколадом русских аристократов в Ницце, за что и получил почетный титул. Самые популярные московские фабрики — «Товарищество Эйнем» и «Фабрично-торговое товарищество А.И.Абрикосова сыновей» — жестко конкурировали между собой. Абрикосов, например, завлекал в магазины покупателей-мужчин, нанимая на работу в одни магазины только брюнеток, а в другие только блондинок. Эйнем не отставал. Шоколад всегда был элитарным продуктом, его мог себе позволить не каждый — и далеко не каждый день. Если сравнивать упаковки, то сразу видно, какой шоколад где был сделан. Санкт-Петербург был интеллигентным городом, а Москва — купеческой. И московская упаковка гораздо дороже выглядит, чем петербургская. Вообще, в те времена упаковка чаще стоила дороже, чем сами конфеты. Конфеты упаковывались в розовые бархатные шкатулки с атласным дном, в нарядные фанерные коробки с орнаментом ар-деко: вероятно, такие конфеты кавалеры дарили дамам. До революции кондитерской графикой занимались замечательные художники, известно, что к рисованию оберток привлекали Ивана Билибина, Александра Бенуа, Виктора Васнецова. Самый главный дореволюционный фабричный художник — Эммануил Андреев. Это он нарисовал «Мишку косолапого» и многие другие известные обертки.

Нескольким крупным московским фабрикам удалось уцелеть после революции: «Товарищество Эйнем», «Фабрично-торговое товарищество А.И.Абрикосова сыновей», фабрика «А.Сиу и Ко», на которой к 300-летию дома Романовых было придумано печенье «Юбилейное», крайне популярное в советское время. В Санкт-Петербурге устояла фабрика «Жорж Борман» — участник семи европейских выставок. Кстати, именно Борман первым придумал у нас открытое производство, поставив посреди торгового зала машину, делающую шоколад. Еще он был знаменит тем, что первым в Санкт-Петербурге поставил автомат для питьевого какао. Но быстро его закрыл, потому что люди кидали сразу 30 копеек вместо 15 в надежде получить две порции одновременно, били по автомату; в общем, не получилось. Множество других замечательных фабрик не сохранилось: «Блигкен и Робинсон», «Паровая фабрика кондитерских изделий Динга», «Паровая фабрика кондитерских товаров Яни», «М.Конради». В основном ими владели иностранцы, гонения на которых начались уже в 1914 году с началом Первой мировой войны. Многие побросали свои фабрики еще до революции и уехали. А кого-то расстреляли, как греков-кондитеров Яни.

После революции фабрики национализировали и переименовали. Сначала, правда, им вообще выдали только номера, а названия появились чуть позже. «А.Сиу и Ко» стала «Большевиком», фабрика Сергея Ленова — это «Рот Фронт», «Товарищество Эйнем» — «Красный Октябрь», «Фабрично-торговое товарищество А.И.Абрикосова сыновей» — фабрика имени Бабаева, «Жорж Борман» — фабрика имени Самойловой. Национализированные фабрики работали по старой рецептуре, более того — она стала открытой. Выпускали книги, в которых подробно были прописаны рецепты известных конфет, и практически в каждом городе была своя шоколадная фабрика, которая могла делать эту конфету сколько угодно. В первое время почти все фабрики в скобках дописывали на обертке бывшее название производителя, (например, «бывшее товарищество Эйнем»), чтоб покупатели не терялись. Но уникальность пропала: можно было копировать и название, и рецептуру, и обертку. В первые годы СССР заметно потерялись качество и красочность упаковки. Наладилось дело после войны, стало появляться много достойной упаковки, на «Красном Октябре» тогда главным художником работал Леонид Челноков, ученик Эммануила Андреева. Челноков работал на фабрике всю жизнь, а когда в конце 1990-х предложил оформить авторские права, то в итоге ему много лет пришлось судиться, и авторство так и не удалось отстоять, хотя он нарисовал тысячи оберток и коробок и даже логотип «Красного Октября». Тогда с авторскими правами вообще было сложно, выросшая Елена Геринас — девочка с «Аленки» — тоже судилась и тоже зря: образ с шоколадки оказался «собирательным». Но важно понимать, что, несмотря ни на что, в СССР все равно выпускали отличный шоколад: этому помогали система ГОСТов и качественные какао-бобы. А вот этикетки некоторых популярных конфет и их история.

«Белочка» была сделана впервые на фабрике Жоржа Бормана, которую потом переименовали в фабрику имени Самойловой. В 1990-е годы, когда появились авторские права на изображения и названия, «Красный Октябрь» выиграл почти у всех фабрик изображения и названия, но вот «Белочку» им получить не удалось — «Белочка» досталась фабрике имени Крупской, тоже, как и фабрика имени Самойловой, петербургской.
Самая популярная из дореволюционных конфет, которая благополучно продолжала выпускаться в СССР, — «Мишка косолапый», выпущенный в 1913 году на фабрике «Эйнем». Обертка «Эйнема» почти не изменилась, только после революции с фантика исчезли шестиконечные звезды. Остальное сохранилось — и рецептура, и название. После 1990-х, когда название «Мишка косолапый» закрепилось за «Красным Октябрем», другие фабрики пытались выпускать свой вариант, один из самых удивительных —конфеты «Брат с севера приехал».
«Раковые шейки» выпускались до революции, причем их тогда выпускали разные фабрики. Это карамель с шоколадной начинкой. До революции раковые шейки (то есть хвосты раков) были деликатесом, и кондитеры таким образом пытались утешить и отвлечь народ от их дороговизны.
«Аленка» была придумана в 1964 году, когда партия обратилась к фабрикам с просьбой сделать шоколад не хуже швейцарского, потому что молочный шоколад был придуман в Швейцарии. «Аленку» выпускали и московские, и региональные фабрики, все имели на это право. Правда, изображения на обертках варьировались.
«Петушок — золотой гребешок» выпускала фабрика Сиу. Так выглядят фантики с разницей в сто лет.
Накануне полета Юрия Гагарина в космос «Красному Октябрю» дали задание нарисовать упаковку для конфет. Чтобы наутро, если Гагарин все же приземлится, всех угощали конфетами из коробки с его портретом. Главный художник «Красного Октября» Челноков накануне весь вечер смотрел телевизор, а потом полночи рисовал. И наутро всех уже угощали конфетами, как и было задумано.
«Добыл я плитку шоколада,/Но мне товарищей не надо./Пред всеми говорю людьми:/ Съем сам — а ну-ка, отними!» Эта конфета была очень популярна в царские времена. На обертке был изображен мальчик в рваных штанах и с битой в руках, у которого кто-то за кадром пытается отнять шоколад. Мальчик этот был безумно популярен, его изображали на открытках, в рекламе — везде. После революции мальчика отменили, сказали, что счастливый советский ребенок не может так выглядеть, и художникам велели нарисовать девочку, у которой шоколад отнимает собачка. В наши дни конфета «А ну-ка, отними!» по неизвестной причине с прилавков исчезла.
После национализации обертки первое время почти не меняли. У нас есть упаковки от дореволюционной конфеты «Русское войско» и упаковка от советской конфеты «Красное войско» — они практически не отличаются. В 1930-е годы на уже советской обертке конфеты еще встречались дореволюционные буквы.
Иоганн Леопольд Динг выпускал у нас свои знаменитые шоколадные яйца с сюрпризом внутри. Говорят, что такие пасхальные яйца делали и Сиу с Абрикосовым, но мы не нашли никаких свидетельств. У нас в музее 12 яиц Динга, все они разного размера и запечатаны. Тринадцатое разбилось, в нем была фарфоровая фигурка царского вельможи. Динг вынужден был эмигрировать, когда начались гонения на немцев.
К шоколаду и конфетам часто прилагались вкладыши, носившие просветительскую функцию. Например, у Эйнема была серия из двенадцати пронумерованных вкладышей в конфеты с памятниками архитектуры, называлась «Наигромаднейшие в мире сооружения».
Многие фабрики выпускали коробки конфет с настольными играми. Вот одна из них — с игрой «Изгнание Наполеона из России».
А «Товарищество Эйнем», например, заказало Карлу Фельдману, автору романса «Ямщик, не гони лошадей», написать «Шоколадный вальс», «Вальс-монпансье», «Танго какао» и «Кекс-галоп», ноты которых бесплатно прикладывались при покупке определенного сорта конфет. Это — ноты «Шоколадного вальса».
Владимир Ленин, Феликс Дзержинский, Лев Троцкий — их портреты некоторое время фигурировали на обертках. Предполагалось выпустить конфеты с портретом Иосифа Сталина на обложке, упаковка уже была нарисована к XVII съезду ВКП(б). Но дальше замысла дело не пошло.
Есть легенда, что «Красная Шапочка» появилась случайно. Якобы в 1955 году старшему мастеру шоколадного цеха «Красного Октября» Николаю Виноградову поручили в кратчайшие сроки выпустить большую партию «Мишки косолапого». Для «Мишки» требовался миндаль, а его в таких количествах под рукой не оказалось. Вместо миндаля пришлось использовать арахис. Но пробная партия конфет была принята с восторгом.
Многим фабрикам в 1990-е пришлось перепридумывать названия — после того как крупные московские и санкт-петербургские фабрики оставили за собой раскрученные марки. Так, вместо «Красной Шапочки» стали выпускать «А я к бабушке иду» и «Сказки Шарля Перро». А вместо «Мишки косолапого» — «Брат с севера приехал».
Конфеты «Каракум» были придуманы в 1950-м на «Красном Октябре». Вафельная крошка в начинке отвечала за ассоциацию с песком пустыни. Сначала на обертке были просто пески, потом в 1954 году в пустыне появились три автомобиля и всадник, спустя годы их сменили верблюды.

Теги:

---------------------------
похожие идеи